Популярная глухомань. Таруса.

Как ни удивительно на дорогу до Тарусы ушло не более двух часов. Сначала ехали по Симферопольскому шоссе (М 2), потом свернули в Серпухов и проследовали через город по указателям на Протвино. За этим поселком городского типа или городком поселкового типа в километрах 20 и находится Таруса.
В далеком 1871 году профессор Иван Цветаев впервые привез семью на летний отдых к берегам Оки. Не знал он, что через 140 лет эта глухомань будет популярна у туристов благодаря его дочери – всемирно известного поэта.
Тихий городок на берегу Оки часто ассоциируется с именем нашего известного поэта, хотя городу уже более семисот лет (первое упоминание в 1242 г). Впервые семья профессора Цветаева приехала в Тарусу в 1871 году, там было решено проводить летние месяцы. Что повлияло на выбор профессора, быть может, проживавшая в городке в собственном доме сестра? Или ему очень понравилась глушь среднерусских красот? А может, отдых в глубинке был попросту дешев? Для нас он остался создателем музня Искусств, носящим сейчас имя Пушкина. И конечно не укладывается в уме современного московского жителя, как мог человек построивший в центре столицы такое великолепное здание, экономит не отдыхе.
Добравшись до города, в первую очередь решили побывать в доме-музее семьи Цветаевых. Оставив машину напротив отделения милиции Удивительно, за все время, что были в городе, не встретили ни одного мента. Зашли в книжный магазин напротив. Как обычно полки завалены развлекательной макулатурой, однако нам все-таки предложили несколько путеводителей из серии «Тропы по родному краю», что естественно, порадовало, правда, цены оказались сильно завышенными. Те же самые книжки мы увидели в музее и на 20 процентов дешевле. Купили путеводитель ( автор С. Михеенков, складно написано) и карту-схему Тарусы.
В центре города пустая заасфальтированная площадь с два футбольных поля и вождем на постаменте поодаль) . Неподалеку возвышался восстановленный собор Петра и Павла. По площади суетливо передвигались стайки экскурсантов. Тоже спешили в музей. И мы направились за ними
Этот городок больше похож на большую деревню. Стоит прогуляться по одноэтажным улицам, сразу почувствуешь, что попал в глухую глубинку. И чем здесь люди занимаются – ни промышленности, ни железной дороги – только одни таксисты на центральной площади подремывают в запиленных «Жигулях». А после шести вечера городок вымирает.
Музей семьи Цветаевых основная достопримечтельность. Не умаляя достоинств остальных членов семьи, всё-таки самым известным человеком среди них была Марина Цветаева. Однако ей в музее посвящено довольно мало. В одной из комнат выставлены фотографии и несколько личных вещей Цветаевой – косынка, блузка и авторучка.
Разве что обращает на себя внимание выставка «Современники Цветаевой»! Там собраны фотографии людей с ней встречавшихся и приведены цитаты посвящений . Так среди них – поэт А.Тарковский, писатель А. Ремизов, А Белый, В. Брюсов и многие другое. В частности там и весьма романтическая фотография любовницы Цветаевой – Софии Парнок. И рядом несколько трогательных строк . В любви Цветаева стремилась испытать всё.
Пока мы осматривали экспонаты, рядом следовала группа, которую вел жутчайший экскурсовод. Мало того, что речь ее была с говорком свойственным выходцам из восточной Украины ( произношение «гы») она еще и обладала неприятным голосом. Зато без запинки тарабанила заученный скучный текст. Печально, совсем опустилось музейная культура.
Потом на улице, возле могильного камня мы встретили частного экскурсовода. Он,может быть, и не обладал тем профессионализмом, который должен быть у настоящего экскурсовода, но его рассказ был гораздо экспрессивнее, в нем чувствовалась любовь к поэзии Цветаевой и большая увлеченность, а главное – искренность
В музей небольшой, состоит из трех комнат и гардероба. Среди экспонатов пожелтевшие фотографии, обрывки писем и старая мебель, еще какие-то тряпки и тексты в рамочках. Так что долго там мы не задержались.
Впрочем, и других музеях поэта: в Трехпрудном переулке и в Александровской слободе, что сейчас называется Александров, тоже нет подлинных предметов, или их очень мало. Видимо поэт сам себе воздвигает нерукотворный памятник, и тиражи его книг, интерес читателей - яркое тому подтверждение.
Музей находится в доме из бревен на ул. Р.Люксембург В очередной раз ужаснулся шаблонным переименованиям в советское время улиц русских городов. Власти каждого населенного пункта получали из Москвы список названий улиц, которые они должны иметь в подчиненных городах. И начинали процесс переименования. Так везде мы видим один и тот же набор: деятели интернационала ( нерусские) соратники первых большевиков ( тоже не русские) советские деятели ( много нерусских).
Какое отношение имеют эти люди к национальной истории? Никакого. Тем более никак не связаны их имена с прошлым и настоящим мест их носящих. Почему не начать процесс возвращения улицам исконных названий? Наверно потому, что на центральных площадях в таких городках обычно еще красуются монументы «самому человечному человеку» в кепке. ( Нет не, Лужкову). Видимо власть предержащие по прежнему руководствуются былыми криминальными принципами « все отнять и между собой поделить».
Какая же глушь в Тарусе была в позапрошлом веке – представить трудно. Даже сейчас, когда стараниями Паустовского, в городе проведен водопровод и пущено электричество, проходя по одноэтажным улицам, чувствуешь, что попал в унылую глубинку. И чем здесь люди занимаются – ни промышленности, ни железной дороги – только одни таксисты на запиленных «Жигулях», подремывают, ждут случайного пассажира на центральной площади, перед автовокзалом. А после шести вечера городок вымирает.
Городок более похож на большую деревню. Но и в нем чувствуется дыхание времени. На улице Р. Люксембург неподалеку от музея строится шикарный особняк, в сравнении с ним остальные дома – лачуги. Нанятые узбеки занимаются производством ландшафтного дизайна. По размаху и пафосу чин заказчика не меньше начальника ГАИ или прокурора.
Дошли до дома Паустовского, который прожил в Тарусе 13 лет. Уже став именитым писателем, он купил домик на Пролетарской улице и надеялся спокойно работать, закончить в оставшиеся годы итоговые произведения. Однако не смог остаться безучастным, наблюдая плачевное состояние города.
Благодаря его статьям в газете «Правда» в город провели водопровод и электричество. Тогда за критику можно было и партбилет на стол положить. И поэтому местные чиновники решали, что лучше проложить трубы, чем положить билет. За это тарусяне ему по гроб благодарны. А то, что он был всемирно известным писателем и не знают.
Потоптавшись перед глухим забором, подергав за ручку калитки, и попытавшись заглянуть во дворик, мы убедились, что здесь никого посторонних не ждут. В доме Паустовского живут его родственники, которые сохранили кабинет писателя в неизменном виде, однако допускают любопытствующих туристов в творческую мастерскую только в день его рождения 31 мая (по старому стилю).
Зато к могиле великого писателя доступ открыт круглый год. При входе на кладбище даже нет ворот. Впрочем, самостоятельно место захоронения мы бы не нашли. Хорошо, что двое могильщиков в темно-синих комбинезонах, копавшихся в земле, подсказали нам, что нужно идти по главной аллее, а потом повернуть направо. Кладбище небольшое ( в сравнении с Хованским) заросло елями и березами, под которыми прохлада и полумрак. Найти скромную могилу, обособленную от остальных неглубокими овражками и с деревянным крессом, не составило труда. Поклонившись праху талантливого ученика Тургенева и Бунина, мы вернулись в город.
Всегда привлекала Таруса творческих людей, своим покоем, окружающей природой.
Прожил несколько лет на ул. К. Либкнехта поэт Н. Заболоцкий. Было это 50 лет назад, и сейчас никакого музея в его бывшем доме нет. Правда, на фасаде тарусяне установили мемориальную доску.
Пять лет отсидел Заболоцкий в магаданских лагерях, оклеветанный завистниками и обвиненный в троцкистской контрреволюционной деятельности. После освобождения долго ждал реабилитации, не мог опубликовать ни одного своего стихотворения. Только переводы.
Писал в Тарусе свой эпохальный роман о погибшей в новгородских болотах «2-й ударной армии» генерала Власова. – бывший командир Красной Армии Сергей Крутилин. Его тоже не хотели печатать, - затуманивал глянец победной истории войны.
Искал здесь уединения поэт Варлам Шаламов, Да только вот оказалось, что в дачном поселке ничто не ускользнет от соседского глаза, а вот в шумной Москве, где до отдельного человека никому дела нет, найти одиночество гораздо легче. И уехал Шаламов из Тарусы с легким сердцем
Красивый вид на излучину реки открывается от памятника Цветаевой. Задумался великий поэт, опустил руку - а рука-то выглядит как рука узника Бухенвальда. Вокруг бегают дети, мамы с колясочками вышли на прогулку, чуть поодаль местные девушки пьют дешевое пиво с гастарбайтерами из Средней Азии и слушают эстрадную музыку – словом, тусовочное этот место, и не зарастает труда народная тропа.
К «могильному» камню Цветаевой отправились по заросшей с обеих сторон бурьяном дорожке. Действительно ли она хотела быть похороненной именно в этом месте – на покатом берегу Оки – или говорила об этом полушутя? Ответить трудно, поскольку сбыться этому было не суждено. Цветаева ушла из жизни в далекой Елабуге. Что впрочем, не помешало преданным поклонникам творчества понять фантазии поэта буквально и установить на берегу каменную плиту с надписью.
Камень устанавливали два раза. Первый - студент из Киева в 1961 году при активной поддержке Паустовского. Однако этому камню не удалось долго простоять. Против него выступила дочка Цветаевой - Ариадна. ( похоронена не далеко от Паустовского) И камень решено было убрать, что опять-таки не обошлось без участии Паустовского. И сделали это при активной поддержке общественности. На следующий год камень установили вновь, уже новый, серый. Зачем потребовались перестановки, осталось непонятным. Разве что задетое самолюбие?
После прогулки к могиле Паустовского на местное кладбище, решили поужинать в местном ресторане «Якорь». В полумраке угадывается интерьер порового кабака в русском стиле. Над каждым столом висит по абажуру в виде бакена разного цвета: красный, желтый, зеленый и синий. За соседним столиком шумная мужская компания пила пиво.