Гид в Хургаде

Тихим голосом и как бы нехотя начал неторопливый рассказ наш гид с типично русским лицом и неожиданно арабским именем Ассэд.
Монотонный голос мог предвещать скучную экскурсию по деревне бедуинов, затерявшейся в горах близ Хургады. А говорили, интересно. Ну, ничего, роскошные виды предзакатных гор и экзотика почти первобытной жизни арабских кочевников скрасят скудную информацию утомленного жарой гида, которую он, наверное, уже в тысячный раз повторяет очередной группе русских туристов, которые ему уже конечно невероятно надоели.
Сидим под сплетенным из тростниковых прутьев навесом, остываем после гонки ни джипах по раскаленной пустыне и слушаем нашего гида, который, внезапно прервав начало рассказа, выскакивает из-под навеса и тут же возвращается с пластиковой бутылкой из-под воды, в которой томится свеже-пойманная специально для нас песчаная змейка.
Гид обходит нас по ряду и, дойдя до меня, доносит неожиданно добрую и застенчивую улыбку, видя, как я любуюсь светло-желтой красавицей с мудрыми миндалевидными глазами.
Отдав бутылку местному змеелову, гид возвращается на место и уже совершенно по другому, тепло и живо продолжает говорить, рисует на песке карту Египта и щедро осыпает нас знаниями истории, культуры и быта как древних, так и современных его жителей. Речь его все также неторопливая и спокойная, ожила, окрасилась теплыми тонами и мягким, деликатным юмором. Он не заигрывал с нами и не пытался нам понравится. Он просто жил этим. Он любил то, о чем рассказывал и тех, кому рассказывал. Стало уютно и легко.
Дальше мы, уже не отрываясь внимали ему, бредя за ним послушно по долине, как стадо овец за своим добрым пастырем, по-детски доверчиво участвуя во всех милых аттракционах и мероприятиях. От местного «супермаркета», где охотно закупались палочки, камешки и нехитрые украшения, переходили к мастерице, испекшей для нас лаваш, половиной которого мы тут же угостились, а другая половина пригодилась для поцелуев с верблюдицей. Конечно, катались на верблюдах, а потом жадно набросились на ужин, накрытый под тем же навесом. Потом на обратном пути в полной темноте изумлялись А еще, под конец, уж совсем доверившись гиду и совершенно перестав думать, почему-то пытались услышать эхо в пустыне! И представьте, услышали – дурашливый голос одного из наших водителей. Дружный хохот был мажорным заключительным аккордом нашей поездки.
И только по дороге в свой отель я вдруг осознала высокое мастерство и опыт нашего гида и испытала необыкновенную благодарность за то, что тяжесть его труда осталась для нас незаметной, а в душе остались чувства доброты и любви к этим людям и к этому краю, незаметно переданные нам нашим русским гидом с удивительно органичным для него арабским именем Ассэд.