Меср. Красное море. Дневник

" В первый раз вижу человека
пишущего дневник. Это потому, что
человек не может найти собеседника?"
Врач-психотерапевт.

Ну, что ж пора. Пора почитать дневник – прошло совсем немного времени что-то позабылось, что-то наоборот вспомнится четко и ясно и, в результате этого, выкристаллизуется в понимании.

Дневник.

15-е, воскресенье. 5 утра. Шереметьево-2.

Два чудных человека тащатся по ночной Москве и тащут меня, совсем непонимающую куда, по горизонтальному направлению, в аэропорт. Там долго-долго, ожидание одной точки проверки, проверка, ожидание другой точки… Смех закончился томительным, почти враждебным ожиданием. Нож, доставшийся мне от пьяного мужика еще очень давно, почти в другой жизни и, точно, в другом веке, имеющий почти магическое свойство – оставаться всегда остро отточенным. Всегда - это шесть лет на моей памяти. Так вот этот нож полетел в какую-то не очень чистую, совсем неуместного грязного белого цвета корзинку таможенного досмотра.

Прощай. Теряйся в мусоре. Что, жаль? Придет и сам придет другой.

Самолет урчит, шумит что-то, хотя стоим и двигатели не работают. Считают пассажиров. Чартер – самолет должен быть забит под завязку людьми, четко осознающими то, что самолеты могут падать по совсем непонятным причинам. Раз. Два. Три. Считают – считают. Раз. Два. Три. Туман нетерпения и страха ложится на голову, грудь, колени, стопы. Ну! Полетели! Пусть будет, что будет.

«Во, слышали? Опять самолет разбился». А в этом самолете был ты. Разбег. Крылья вибрируют над колесами моторов. Кончики пальцев полны страха и иголок. А если не смотреть в окно, можно понять поднялись в воздух или нет? Бежим, бежим, подпрыгивая на неровностях дорожки и от предвкушения того, что вот сейчас, вот сейчас и полетим. Любопытство побеждает страх. Или алкоголь. Бутылки мелькают почти у всех.

Тело, ставшее телом самолета, отличает упругость воздуха от твердости земли. Взлетели. Тело сильно и глупо, сомнения в умении летать уходят и непонятно как это можно упасть, когда у тебя такое тело.

Крыло. Примитивный птичий плагиат. Доверяем себя этому плагиату и молим Бога, изображая тщетно его созидательность.

В окне ничего интересного – неопределенная голубизна и трясущееся крыло. И так больше четырех часов.

Спускаемся. Страхи массово оживают. А в окне … Да, это Африка! Поверить невозможно. Африка. «Не ходите дети в Африку гулять». Лет с трех - не ходите. И вот – она.

Желтая, выжженная пыль,
Сцепившаяся в последнем деянье ветра
Плетение выступивших песчаных жил,
Поблекшая плоскость старой монеты.
Солнцем изведан здесь каждый шаг.
Нет в разуменьи ни норки, ни крыши –
Только лишь желтая плоскость пупа
В недоуменьи размазанной жизни.
Сыпят песок между пальцев ветра,
Горы слагая, долины, предгорья –
Все это вечно и прочно пока
Новая прихоть чело уничтожит.
Уничтожит и тут же создаст новый иной
Песочный облик монеты.
Нет никого кто задал бы вопрос,
Некому здесь рассыпать ответы.
Солнце - песок.
Ветер – песок.
Африка – суши кусок.
Суши песок.

17-е, вторник. Луксор.

Ранним утром, вернее ночью, когда, поднимая голову, ты видишь неестественно огромные звезды, которых просто не бывает. Не было никогда от рождения и, значит, не бывает. И, о мама, ты даже не на Земле – где Млечный путь? Размазанная светящаяся полоска, которая есть всегда, когда облака позволяют питаться светом маленьких переливающихся звездочек той Земли, на которой живу я.
Вот и автобус. Собирает людей из отелей и гостиниц. Потом сами автобусы собираются в колонну и, обгоняя друг друга, бегут на восток. Бегут, минуя горы к Нилу – матери цивилизации, как нам мнится.

Светлеет. Начинается восход. Зрелище настолько приятное, как приятно нам, когда в темной комнате включается свет. Из-за гор выкатывается абсолютно лысый шар солнца. Выкатывается в течение нескольких секунд. Раз. Щелкнул выключатель. И, опань-ки, день. Раз, выключили выключатель, и ночь. Почти так. Немного в более замедленном темпе. Никаких сиренево-розовых разводов и прилюдных цветов к восходу. Только малый миг, на краешке горизонта. День – ночь, 25-я северная (неуместное здесь слово) широта.

Справа и слева дороги горы. Горы берегут дорогу от песка. Как-то незаметно пустыня меняет свой цвет. Красновато-бурый переходит в желтый. Аравийская пустыня становится Сахарой (в моем атласе она называется Ливийской пустыней, но, понятно, в Египте называть большую часть своей территории Ливийской не будут). Горы здесь так же выглядят подозрительно – какие-то кучи песка не очень высокие. Мне так и не удалось поверить, что они представляют из себя что-то каменное или монолитное. Песок, который почему-то не сыпется.

Хребет (ну тот самый песок горкой), тянущийся вдоль Красного моря разрезан колонной автобусов и мы вплываем в землю обетованную. Вода. Жизнь. Зелень. Глаз европейского человека сходит с ума, когда вокруг нет зелени. И неотрывно мы глядим на зелень и даже ее фотографируем как главную достопримечательность.

Каналы Нила, пальмы, сахарный тростник, кукуруза и многое другое. Мусор. Везде. Финики. Растут желтые, а у нас синие продают. Не удивительно. И вкус какой-то совсем другой. Нравится.

По дороге, на рекламном щите надпись – «Good bye» . Спрашиваю экскурсовода – «Куда едем?». «В город мертвых».

Фивы. Что-то там было. И было давно. В пятом классе было. Хотя даже пятый класс и тот кажется древней давностью. И с пятого класса – вот бы поглядеть на пирамиды, на сфинкса. Фивы (Луксор в сегодняшнем веке) разделяется Нилом на две части – город мертвых и город живых. Город живых мы почти не видим, Луксорский храм мелькает за стеклом , там видится встроенная внутри мечеть. Понятно – зачем терять столько места в городе живых. Наша цель – долина царей, Карнакский храм, колонны Мемноса, храм Хатшепсут ( ну просто замечательная тетя, отобравшая фараонский трон у своего сына (мужа, племянника – здесь наука история теряется) и проведшая на нем 19 мирных строительных лет с привязанной бородой – символом мудрости и принадлежности к мужественности).

В Карнакском храме отлично понимаешь насколько люди не ценили ту реальную жизнь, которую мы проживаем с вами сейчас, насколько все было посвящено тому, что будет дальше – после смерти, которое и сейчас вызывает сомнения, а будет ли хоть что-то? Сплошная гигантомания и мифический видеоряд везде – на стенах, колоннах, ступенях. Уважение вызывает бассейн, питающийся водами Нила, который остается бассейном и сейчас, не смотря на полное отсутствие каких-либо работ по его содержанию. Вот это отсутствие работ и удивляет. Хотя бассейн – это раз плюнуть цивилизации, жившей за счет ирригации, знания о которой возникают как бы ниоткуда. По учебнику - светлокожие племена с европейскими чертами лица, населявшие Африку (нет, вы вдумайтесь в эту фразу!), под давлением высыхания степи и превращением ее в пустыню Сахара поселились в никем не занятой, кроме змей, долине Нила (кому ж еще придет в голову здесь селиться -только змеям и светлокожим африканцам!). Правда есть еще намеки отца истории Геродота на предков Атлантиды, сохранивших крупицы знания.

Понять структуру Карнакского храма в том состоянии, в котором мы его увидели и за то время, невозможно. Потом, полистав энциклопедии, я нашла макет храма в разрезе. Вот только тогда я ощутила, что это не хаотичное нагромождение колонн, стен, обелисков, каких-то закрытых помещений, а целый стройный, продуманный комплекс, достойный по замыслу и исполнению Хранителей Знаний. С одним из попутчиков мы обсуждали хаотичность увиденной постройки и делали различные предположения - была ли крыша на тех замечательных, покрытых росписью, колоннах. Вот сейчас можно сказать - была, защищая церемонии от лучей солнца. Вход египетского храма (Карнакский и Луксорский похожи) предворяет аллея (справа и слева) сфинксов (головы могут быть разные - в Карнакском храме - головы баранов, вроде что-то вспоминается о состоянии любви, встрече пары - вот отсюда и бараньи головы), аллея эта может исчисляться километрами, затем величественные ворота - стены (в архитектуре их называют пилоны), похожие на кусочек крепости, а затем само тело храма - стены, колонны, крыша, обязательно бассейны и садики. Колонн сто тридцать, высота колонн центрального прохода более 20 метров. Формы идеальные. Капители в форме лотоса. Впечатляет. Обязательно сокральные комнаты, куда входило небольшое количество жрецов, фараон по праздникам. В одной из таких комнат мы побывали, правда не смогли проникнуть в тайну тайн по трем причинам - тьма почти непроглядная после яркого солнца, копоть от свечей православных обрядов и процессы разрушения как умышленные так и природные. Карнакский и Луксорский храмы ( Ипет Рес и Ипет Сут) были соединены алеей сфинксов. Это храмы Бога Амона-Ра (солнца). Амон-Ра совершал некое вращение из царства жизни и дня, переходя в царство смерти-ночи. Поэтому, наверное храм города Мертвых был связан с храмом города Живых.

Долина царей. Где-то совсем рядом с Карнакским храмом. Там усыпальницы. Гробницы. Не всех же фараонов и фараонш можно было устроить в такие высоченные пирамиды как в Гизе. Там везде одинаковая схема – спуск, камеры, замуровка входов и камер. На одной из стен роспись, которую я успеваю внимательно рассмотреть пока гид пытается сложить русские слова. Все те же одинаковые профильные фигуры, силуэты которых явно срисованы (вдавлены в плоскость стены) с контура. Но эти силуэты расписаны краской. Мы говорим о стилях живописи, о том, как долго человечество училось рисовать перспективу, называем даты реального живописания – 16 век нашей эры, а что же тогда вижу я? Нога. Контур выдавлен в стене, но она не плоская! Рядом с контуром проведена линия одного оттенка телесного цвета, затем вторая линия уже другого оттенка, я вижу пятку, коленную чашечку – все это показано цветом и я вижу как минимум половину округлой ноги. Оказывается человеки умели рисовать объем давненько?

Формы человеческого тела, выдавленного на стене, не такие как наши. Совсем другие пропорции. Очень длинные стопы, кисти рук, совсем другие, не знаю как и сказать, плечи, грудная клетка, европейские черты лица с оленьими огромными глазами. Они такими и были красивыми или это силуэт, которому следовали, перенося стандарт без объяснения? Посмертная маска Тутанхамона действительно лепилась с лица или на лицо была наложена выделанная маска? Хотелось бы увидеть живых египтян! Они были завоеваны греками, римлянами, потом турками-арабами. Разве можно увидеть египтянина сейчас? Они так же намешаны и перемешаны как и русские, но в своем стиле мешанины.

Жара. Бог мой, какая жара!!!!! Полное спекание мыслей. Ничего не интересует так, как влага и автобус с кондиционером. В долине царей как на раскаленной сковородке. Пекло и смерть – вечное сочетание.


18-е, среда.

Просто отдых. День итальянской кухни.
Ветер сильный и море пенится волнами.
Кашель в шее. Нос забит далеко внутри.

От ласт болят ноги. Здесь, как у нас лыжи, каждый имеет маску, трубку и ласты. Ногам нравится. Мне тоже. Смотреть в воде без маски невозможно - слишком соленая вода раздражает глаза. Никак не могу понять как можно дышать в трубку и плыть, опустив голову в воду. Меня обучает обаятельная женщина, не умеющая плавать.

Лапки чуть-чуть окрасились в коричневый цвет. Будет еще этот цвет на тебе. Скоро обед. Итальянский обед. Как хорошо - все звучит только так - тут хорошо. Мне хорошо.

Звуки минаретов, хотя это и людские голоса, но как-то в это тоже не верится, звучат еще сильнее, хотя ветер с моря. Араб молится, выставив на меня зад. Устроился прямо перед террасой, где я сижу на стуле и пишу эту кашу. Он молится и никто ему не мешает, я пишу и мне так же все параллельно. И вот тут нельзя не сказать о свободе. Остро осознаешь, что ты делаешь то, что хочешь ты, сейчас и здесь. Такая редкость. Такое наслаждение. Я знаю, что я буду любить Египет, вспоминать "холодными зимними" вечерами, мусолить рассказы каждому знакомому только за это остро пахнущее звенящее наслаждение тела и духа. Я буду возвращаться в это ощущение при каждом вздохе - Египет. Вот как сейчас, когда я печатаю на компуше. Сейчас я не вольна распорядится даже 2 часами по своему желанию. Это не верно для меня и это доказано.

Синь опустилась на голову,
Звезды как чашки льют свет из ночи.
Непривычное звездное марево
Без Млечного пути.
Здесь остановка. Дорога в ремонте.
Пальмы насосами тянутся вверх.
Радужно звезды мерцают роскошно,
Не создавая эфиру помех.
Чем больше гляжу,
Тем сильней притяжение.
Вот оторвалась, но нету Пути.
Я бы пошла - здесь так это просто.
Я бы смогла, но куда же ступить?
Звезды как чашки, расколоты радостью.
Звезды - напиток мерцающих брызг.
Что проливается нынче на голову -
Сердце хранит и живит.

Призыв с минарета ветру вопреки и мне вопреки.

Я умываюсь нильской водою - подумала гангской.

Нил я увидела - подумала Индия.
Луксор здесь стоит - думаю Лхаса.
Пусть будут Фивы - так мне понятнее,
Так вижу я фараонов лицо.

19-е, четверг.

Красные стены лавки с тысячью маленьких стеклянных пузырьков рядочками вдоль стен и зеркал. Здесь стоит сделать фото, взяв на память аромат страны, но не здесь я буду покупать парфюм. В руки по плечи втерты ароматы цветов, деревьев, воды, пряностей. Здесь я научилась писать свое имя по-арабски. Это не сложно, но понять что там за буквы я так и не могу - просто красивая кривая с одной точкой. Я ее могу писать как справа на лево, так и слева на право. В арабском языке три звучания звука "х", поэтому им смешно слышать "How much" в русском исполнении, их ухо улавливает разницу между твердым русским "х" и придыханным английским "h". Только по этой фразе (а она звучит здесь везде) можно стопроцентно сказать - это русские. В арабском я слышала мягкое "ххххх", горловое на грани "хххрррр" и … еще какое-то. Маркеб эль бахр. Корабль на море. Меср. Египет. Вообще-то, Египет - это греческое название, в переводе - тайна, загадка, сами египтяне называли свою землю Кемет - черная земля, в противовес пескам Сахары. В древности наши предки русичи говорили о Кеми как о земле знаний. Затем, при православии, Египет превратился у нас в языческое царство и утратил ореол сокровищницы.

Кошка громко сказала "мяу" и уселась на мое полотенце. Пусть. Она видать помнит (генетически) то время, когда кошек здесь почитали и поклонялись. Бастет. Покровительница музыки, танца, любви. Одна, чудесного синего цвета теперь живет у нас - хорошо, что каменная. Эта, живая на пляже, моется, намывает гостей Египту.

Вчера торговались в лавке. Я действую по инструкции, полученной из Инета, получаю удовольствие от процесса торговли, а не от процесса приобретения хоть чего-либо --нужного и совсем не нужного. Но, сдается мне, арабы уже не получают удовольствие - устали и хотят денег, а мы ведь от всех слышим про базары и лавчонки в странах третьего мира. Между прочим так, могу сказать, что один из работников нашего хотеля - дайвер - получает в месяц такую же зарплату как и я. А еще там есть Суэц и корабли, желающие попасть в Индийский океан или в Средиземное море, еще - ветряные электростанции и Ассуанская гидроэлектростанция, которую, как знает всякий, построил Египту Советский Союз, своя нефть и Красное море с кораллами и рыбками. И, хотя у нас тоже есть нефть и электростанции, бензин и свет здесь дешевы до неприличия. Свет горит просто везде и даже там где нет людей море разноцветных огней загорается ночью, просто украшая кусочек планеты. И еще - мобильники. Арабы (никак не могу называть их египтянами, чем обижала многих, ну какие они египтяне?) и мужчины и женщины безумно любят поговорить. Связь дешевая также до неприличия. Третий мир.

Свежевыжатый сок манго пью везде. Вкусно. По консистенции можно сказать, что это овощ, а по вкусу фрукт.

А киска, греющая мне нижнюю часть спинки, чистенькая и молоденькая трехцветка с длинными лапками. Хотя не могут же быть у кошки короткие лапки. Или могут? У нашей синей тоже длинные и стройные. Балеринские прямо.

Оказывается, чтобы сделать из папируса бумагу ничего не надо делать особого. Там, в самом папирусе есть клей, который склеивает нитевидные полоски из стеблей, только надо смыть сахар, поддержав в воде и высушить под прессом и замечательный, прочный и устойчивый кусочек фактурной бумаги готов. Я привезла два таких кусочка. Сам по себе, за счет фактуры и цвета лист папируса интересен, без каких-либо красок. Не потерять бы такую ценность в забеге жизни!

Народ проводит экспертизу на глаз и слюну везде продаваемых папирусов, упаси Бог, привезти какой-нибудь банановый или рисовый листок вместо реал папируса!

20-е, пятница.


Как Робинзон я отмечаю дни. Те, кто меня знают реальную, прекрасно знают, как мне трудно совладать с часами и датами. Они всегда теряются из моей памяти и только верный, помахивающий хвостиком, друг - компуша помогает мне принять приличествующий интеллектуальный облик человека современной эпохи. Вот и тут, благодаря мобильному телефону моего соседа - голландца и его недоверчивому взгляду на мои даты в книжечке (хотя там куча непонятных значков, таких же непонятных как арабская вязь) я поправляю "строго" высчитываемые мною даты и дни недели. Поэтому, сегодня, вернее тому сегодня, когда писался этот дневник, было точно 20 дней от рождения юлианского месяца сентября и была это пятница. Странно, что именно в пятницу, я вспомнила о Робинзоне. Это подсознательные ассоциации, которые сразу не различаются дневным, утомленным солнцем и морем, мозгом человека.

Самое чистое море - Красное. В него не впадает ни одна река, кораллы очищают его воды каждую секунду. Но, боюсь, что с такой любовью к не убираемой грязи, ему тоже придется вскоре не сладко.

Здесь хорошо. Солнце, ветер, вот народу бы еще поменьше или поинтересней. Почему-то здесь нет с кем было бы интересно. Все бытовые темы и беседы "на водах" и смех просто от радости к жизни. Вот и хорошо.

Мне нравятся пальмы. Я и раньше их часто видела, но здесь очень нравятся. И там, в России, я буду видеть долго в памяти, до сих пор еще вижу, именно пальмы, заламывающие пальцы на ветру, пальмы бегущие вдоль стекла автобуса, живущие вдоль каналов Нила.

Пальцем ноги на песке мечу я дни,
Пальцами пальмы щекочут лазурь,
Загибая лениво фаланги,
Пропуская потоки мечты подзвездной страны.
Пальмы-колонны песнь ветра хранят.
Храмовой стражи оркестры звучат,
Подбирая забытые городом песни,
Оставляя слова неуместны
Звездноточной болезни.

21-е, суббота.

In God we trust - каждый читает это глядя на доллар. The rest is cash - это продолжение фразы, причем авторство приписывается шотландцам. На настоящий шотландский килт уходит 16 метров шотландки. Ничего себе шубка!

Шотландцев здесь нет, зато читать можно несколько мужских и женских журналов, переходящих из рук в руки русских на отдыхе.

Вечером, вернее ночью, мы бродим по городу. Жизнь оживает. Открытые кафешки, чей неприглядный вид прикрывают разноцветные лампочки, тянутся одна за другой по центральной улице. Столики, диванчики, стулья, тканные дорожки, телевизор. Здесь местные и отдыхающие проводят вечерние часы. Часы эти полны разговоров, шумом и суетой расторопных официантов. Запах кальяна. Запах чудесен. Нам, не курящим, не терпится обкуриться шишой, по-местному, и мы часто говорим "марихуанна", "гашиш".

Кальян выставил колено… (Стих не вышел, хотя надежда была).

Немного кружится голова и приходишь к выводу, что это более щадящий вариант курения, чем сигареты или сигары. После кальяна возбуждение уходит и тянет спатеньки. Тихо и спокойно становиться внутри.

Каркадэ холодный (горячий найти труднее) и лимонный коктейль.

Для арабов не свойственна ситуация, когда хочется побыть одному, подумать и помечтать, побыть не на людях. Вся их жизнь, до каждой ниточки, проходит в кругу семьи. А семья - это не только папа-мама, но и семья старшего сына, семья среднего сына, родственники и семьи невесток и так далее. Все все знают друг о друге. В доме, по-этажно, живут семьи братьев.

Быть всегда на людях - это страшное наказание! Хотя это принцип выживания - скоро на земле не много будет белокожих людей, мы ведь не живем семьями, мы живем сами по себе.

Удивление здесь вызывают мужчины. Такое очень не привычно видеть русским женщинам - с маленькими детьми возятся папы - таскают на руках, утешают, когда плачут, сморкают носик, поют песенки, кормят и поят, играют в песочек - папы, ПАПЫ. Не образцово-показательные, а просто и любые папы. Традиция такая. Конечно, в каждой стране, свои законы. В Древней Греции, на пример, дети до семи лет воспитывались только женщинами, а затем из мальчиков растили образованных героев. А в нашей какая традиция?

Смотрим дальше, мужчины работают, ходят по магазинам, возятся с детьми, курят кальян. Что делают женщины? Не работают, не ходят по магазинам, не возятся с детьми, курят кальян.

Арабы говорят, арабские женщины - дорогие.

22-е, воскресенье.

На территории нашего хотеля, как на территории многих других и просто в городе располагается diving-центр (центр ныряний с аквалангом и плаваний с маской и трубкой). Научившись все-таки дышать под водой в трубку с угрозой вливания воды сверху по напутствиям не умеющей плавать женщины, я увидела просто невозможное и прямо у берега.

В первый день приезда, увидев человека с удочкой в метре от берега, я посмотрела на него зело насмешливо, но оказывается, в полуметре от берега могут плавать приличного размера рыбки ( на две-три порции) особенно утром или вечером. А дальше! Дальше камешки, которые и есть кораллы. Среди них даже есть живые, похожие на цветные грибы - лилового, желтого, зеленого цветов. Среди кораллов, как и положено в телепрограммах и энциклопедиях, плавают коралловые рыбки. И это все в 10-ти метрах от берега!!!!!!! А когда плывешь без маски, как гордый корабль, задрав голову с носом и глазами как можно выше и представления не имеешь, что под тобой такая бурно населенная жизнью планета. И - еще одна потрясающая особенность - никто никому не мешает!

Правда, это не относится к дайверам diving -центра. Эти берут шефство над особо опытными пловцами и стараются тебя уплыть как можно дальше от пляжа в наиболее прекрасные для осмотра места.

Я готовлюсь к настоящему плаванию под водой, с аквалангом. С ластами подружилась, в маску смотреть могу, в трубку дышу. Пора.

Как-то, бродя по городу, мы заглянули в коптскую церковь ( это древнее православие), там была свадьба. Священник с микрофоном в руках пел обрядовые песни на помосте вроде сцены, к нему выходили молодые, свидетели, их родственники и друзья, все пели в ответ. Женщины в церкви были без платков и уж тем более без паранджи, в европейских одеждах. На стенах вместо икон были картинки со священными ликами. Почему картинки? Потому что их нарисовали дети лет 10-11-ти, наверное, по стилю и виду (наивное искусство). Под картинками тянулся некий подоконник с песком, туда ставят свечи. Все встали и начали петь. Шум, веселые лица, никакой чопорности и вечных мыслей о грехах, мыслей о том, куда повернулся лицом, не встал ли к попу спиной, снял или одел шапку. Пришли, чтоб поделится радостью и получить радость. Говорят, новообращенные негры в православной церкви распевают развеселые спиричуэлсы и выходят, получив заряд любви и радости.

В стране ислама православных (коптских) церквей не очень много, но вот крестьян встречается много. Обе религии живут дружно, не делая различий ни в еде, ни в питье.

24-е, вторник.

Вчера был diving. Пишу за вчера, потому что силы писать появились только сегодня. Кораблик отвез нас куда-то в Красное море на атоллы. По качающейся дороге нам объясняли как одевать, на что нажимать, какие знаки показывать в жизни под водой. Все было очень понятно и про нос и про уши, когда были на суше и дышали воздухом.

Волнующий момент - костюм, утяжеляющий пояс, ласты, маска и сверху на спину кладут тушу баллона с проводочками-щупальцами, выталкивание за борт корабля. Пробую дышать под водой в трубку. Это очень сложно - сложно вдохнуть ту среду, которой человек дышать не может и объяснить себе, что вдыхать ты будешь кислород, который за спиной, а не то, что видят твои глаза, очень сложно договориться с собственным разумом. Сложно дышать ртом и только ртом, нос выключен из процесса дыхания полностью. Он отвечает за совсем иную, не опознаваемую при обычном давлении воздуха, функцию - восстанавливает баланс давлений между внешней средой и внутри ушей. Нужно приспособить то, что есть к другой жизни. Это совсем несложно и просто потом, но в первый раз…. Да, в чем-то победить себя. У каждого победа будет над своим собственным, вынянченным, призраком.

Паренек, ставший моим инструктором, очень артистичен даже в воде. Он отвлекает меня от неумелости и страхов любыми способами - сказки рассказывает глазами и руками, ручки целует, вынимая (о, ужас) свою дыхательную трубку изо рта. И только сейчас я осознаю, что это часть работы, часть того, что потом людям еще и еще хочется приехать в Египет, хочется нырять - туристический бизнес такой - быть всем приятным и каждому воздавать хвалу, стоит ли он того или нет. На моих глазах русский покупал египетский халат с чадрой на голову. Он ему на фиг не нужен был да и выглядел он в нем совсем смешно, но после того, как он услышал, что он в нем как султан - такой красивый, великолепный и т.д. и т.п., и что? Конечно, купил и был счастлив до невозможности и каждый раз, надевая его в полном одиночестве скорее всего (ну кому еще такое продемонстрируешь, чтоб не подняли на смех), будет ощущать это детское удовлетворительное счастье в стране, где каждый торговец готов методично рассказывать гадости тебе и не только о тебе, но и о твоих дедушках и бабушках.

В первое и второе ныряния того дня, я не видела толком ничего как мне показалось потом, во второй день diving(а). Да, да, да, в предпоследний день я опять поехала нырять. Не возможно потом ходить по суше и не желать повторения чуда. Цветы, рыбы, краски неземные (воистину использованное слово) и трехмерие. Только там ты ощущаешь то, что ты живешь не на плоскости, а в трехмерном (как минимум) мире и ты можешь летать. Ощущения того, что я плавала под водой нет - летаешь. Медленно, медленно. Под тобой есть низ, над головой верх, есть право и лево и через какое-то время теряешься, ведь право и лево - это всегда плоскостные понятия, настолько одинаковы и диаметрально противоположны, что я их часто путаю. А здесь четыре точки становятся полусферами и можно спокойно поменять вверх на низ, а низ на верх. Вот так паришь и высота полета напоминает тебе о чем-то позабытом и страстно, настолько страстном, что оно перерастает в сон, желанном. Может это действие кислорода? Но состояние ума нельзя назвать как трезвое и вменяемое. И очень весело. Замечаю, что я улыбаюсь под маской и дыхательным загубником.

"А-йя риба, йя риба, йя риба…" Причем не такая уж и маленькая и совсем блеклая по цвету.

Я целую ладошки, где был ты,
Я глажу свой пуп, где был ты -
Страшно важно проверить, что был.
Черноокие звезды мой разум пьют,
Лгут они иль не лгут - вот это не важно.
Важно, что ждут и зовут.
Два моста - от тебя до меня, от меня до тебя -
Я нашла так нежданно на этих широтах
Земной Млечный путь.
Божество на черных руках,
С маской, ластами, с солью в губах и
Холодом в божественных руках и ногах
Божество - говорят мне твои глаза.
Божество? - повторяю я.
Да ведь это всего лишь я
В неумелых словах и соплях.
Белая женщина
На черных руках.

27-е, пятница.

Последний день, выпуск которого явно затянулся. Но ведь и не мудрено - это был день пирамид. Можно ли найти слова, чтобы передать хоть что-то, лежащие в образах пирамид и сфинкса? Почему, отчего? Здесь не только глаза, здесь еще нужны шестые ощущения, язык не помощник.

Вчера были пирамиды. Место давнего желания. Могу сказать, что место это перевешивает ожидание его. Сами пирамиды удивительно теплые (хотя что удивительного? - камни в сауне тоже не холодные), сидеть на ступенях пирамид (а все они состоят из ступенчатых квадратов, уменьшающихся по периметру кверху, и только затем ступени выравнивались, создавая наклонную плоскость) как-то очень комфортно. Камни сложены уютно. Они настолько привыкли друг к другу, им стало жить вместе удобно. Если они расстанутся, то будут чувствовать себя одинокими.

В пирамиде Хеопса ползает робот прямо сейчас. Он обнаружил еще одну дверь. Будет ее вскрывать. Что там? Коридор. Куда? А может и нет никакого смысла, понятного людям? Почему мы всегда ищем причины и смысл? При этом мы сами сплошь и рядом совершаем абсолютно бессмысленные и алогичные поступки, объяснить которые не в состоянии даже себе.

Поездка начиналась жутко обыденно. Автобус. Шесть часов ходу туда. Сломанные сидения в автобусе, которые уже не способны отклоняться так, чтобы придать человеку полулежалый вид. Каир. Жара. "А сейчас мы будем обедать" - говорит гид. Мы бежим мыть руки, набираем обед из шведского стола, высматриваем стол и стул. Все, сели. Я поднимаю глаза. Мы сидим на крытой площадке перед сфинксом и пирамидами, с которой открыт полный обзор пирамид Хеопса, Хефрена, Микерина и перед ним собранно и величаво разлегся сфинкс. Животное с человеческой головой. Это единственное такое существо в Древнем Египте. Это не божество, это не известно кто, потому что в Древнем Египте был свой свод богов и все они были с человеческими телами, а этот? Это гадкий лебедь, только никто никогда не узнает кто он на самом деле. Все, знание потеряно еще там.

Какой на-фиг обед! Он здесь стоит и глядит. Тело покрыто волнами (был по шею засыпан песком неведомое чудище и таким образом песочек его и отполировал). От этого вида становится ясно и очевидно понятие "море песка". Узаконено - "море песка".

Гиза. Городок под самым Каиром. Каир разросся и тянется вдоль дельты Нила на 40 км, покрывая собой города-спутники.

Гиза. Пирамиды. Пустыня. Сахара.

На вершине пирамиды Хефрена сохранилась облицовка, та самая, которая сравнивала ступени. Треугольники зеркала. Их четыре. Говорят, это лучи солнца, ниспадающие на землю. Культ бога Ра.

Камни пирамиды Хеопса, вокруг которой мы успели обежать, притягивают. Хочется трогать, сидеть и никуда уж более не спешить. Поговори со мной, побудь здесь. Дайте тихонечко посидеть, ощутить что-то такое, чего не слышно сразу, но что явно здесь звучит. Но, увы, автобус уедет без нас. Some photos и бегом.

Успеваем заскочить в маленькую пирамидку, в которой все как в большой. Вот так, почти на карачках и вносили умершего бедолагу - крутой склон имеет высоту не более метра с кепкой и ведет в погребальную камеру, где лежит боольшой саркофаг, с вложенными в него еще несколькими по принципу матрешки. Рядом камеры с ценностями для того мира, которые почему-то очень пригодились в нашем. Все разграблено. Не взирая на заклятья и ужасные ловушки и газы.

Уровень основания сфинкса почему-то гораздо ниже уровня пирамид. Сфинкс выглядит как родной! Силуэт его так часто тыкается в жизни, так опознаваем. Но, опять же, хочется глядеть и глядеть. Само время теряет здесь себя. Вроде ты здесь и сейчас, а вроде там и уже очень древний, а может тебя еще и нет? Глядеть и дышать. Что-то он? Что-то я? Сфинкс и Космос. Это они здесь Братья.

Я думаю, я вернусь. Но, по-другому, быть рядом столько, сколько потребуется, чтоб услышать или насладиться!

Успеваем побывать в погребальном храме, из которого собственно и начинается путь захоронения фараона в пирамиду. Сам по себе путь интересен тем, что он имеет множество стадий и ритуалов. От стадии к стадии количество посвященных становится все меньше и меньше. Все меньшее количество людей владеет тайными знаниями, создавая ауру сокральности вокруг жизни как таковой, жизни за пределами жизни. Интересно, знали ли они что-либо более, чем алгоритм последовательности действий. Вот компьютер не понимает к чему приводит алгоритм, но успешно (быстрее и точнее, чем человек) его реализовывает, правда носитель смысла - это мы с вами (иногда).

В храме стены и пол сделаны из плит ( такие бооольшие кирпичи), между которыми нет скрепляющего раствора и нет щелей. Только закругленные края дают между плитами углубленные швы. И как они этого добивались - опять никто не знает. Множество гипотез о том как строили пирамиды - одна бредовее другой, но тут посмотрела рисунки еще одной из гипотез и вот что она из себя представляет. Строилась для начала первая ступень, вернее в углублении первой ступени делались камеры, затем сама ступень - самая большая по периметру, затем строилась вторая ступень - камеры при этом продолжали наращиваться, затем третья, камеры , например, закрывались и делался наклонный ход-лаз при строительстве четвертой ступени и так далее. Чтобы поднять эти кирпичи-глыбы использовалась совсем небольшая машинка, похожая на мельницу с восьмью лопастями и устойчивой опорой. К одной из лопастей, смотрящих вертикально вниз, привязывали глыбистый кирпич, а к другой (соседней) привязывали груз (или укладывали в привязанную корзину), затем к еще одной, повыше, колесо лопастей начинало вращаться и за счет силы притяжения земли и маневрирования тяжести весов, лопасть с кирпичом оказывалась там где надо. Затем, построив вторую ступень, машину переносили на вторую ступень и строили третью и так далее. Очень просто - пирамида ведь не полая, а цельная. Изображения таких машинок встречали на египетских фресках, но не придавали ранее такого глобального масштаба. Но, тут все-таки, есть чему подивиться. Это геометрия расчетов! Как можно добиться такой точности? Попробуйте взять четыре досочки, отпилить, прибить и получить ровный квадрат. А потом померьте, насколько одна сторона будет больше другой.

За криками и вздохами о пирамидах я забыла рассказать про Национальный египетский музей в Каире. Его мы тоже успели посетить в этот же день. Целых полтора часа бегали за гидом. Смотреть было чего, а вот времени не было. Ох, уж это - если два в одном можно, то запихаем туда и третье. Ну, музей как музей. В Англии, в Германии, в России. Одинаковые. И тот кто побывал на первом этаже Эрмитажа в египетских залах, тот мало чему удивится в Каирском. Ну, правда золотая маска Тутанхомона (он прославился лишь тем, что его гробницу нашли в современное время) и золотые изделия из его гробницы. Мне очень понравилось разглядывать что-то типо гробов греческого периода Египта, на передней части которых, там где должно быть лицо, нарисованы портреты умерших. Причем нарисованы прекрасно! Лица самые разнообразные - от смуглого с волнистой бородой сирийца до совершенно бледного славянского лица. Там был портрет молодого человека с вьющимися черными волосами и романтическим взглядом. На вопрос гида -"Чей это портрет", группа, не задумываясь, отвечает - "Пушкин в юности". Потом все переглядываются в отупении, гид хохочет.

Был в Египте фараон-реформатор. Теперь уж трудно сказать почему он был такой, но придумал он регилигию Египта перевести на монотеисткие рельсы. И стал у него один Бог солнца Ра. А все остальные при нем. Попытка эта была не удачной. После его смерти жрецы быстренько поправили свое дело и свой доход (чем больше богов, тем больше доходов). Но, оставил он неизгладимый след в искусстве. При нем появились не устоявшиеся каноны изображения фараонов, а его собственное лицо, лицо его жены, детей, появились совершенно человеческие чувства, хоть чуть-чуть он дает понять, что человек живет не только за смертью, но и здесь, с женой, детьми, хозяйством. Я видела его лицо на двух статуях. Когда было выделено свободное время ( на туалет), я побежала в зал Эхнатона смотреть на него и на лицо его жены - Нифертити. Парадная голова в синей шапочке стоит в Берлине, а здесь не парадные, может даже эскизы стояли. Удивительно карсивые лица! У Эхнатона лицо вытянутое, с крупными чертами, вытянутыми лисьими глазами, восточного типа. Нефертити знают все. Ну, правда, живое лицо. На мою маму похожа, только у моей нос курносый и глаза меньше, а губы, подбородок, форма скул и лица - просто один в один. Ну, это не важно. Все люди - братья.

У Эхнатона губы тихон