Балашовские легенды

Балашов – самый западный город Саратовской области – не из тех городов, которые можно полюбить с первого взгляда: пыльный, сумбурный, длинные запутанные улицы, унылые пятиэтажки на окраине, старые частные домики вперемешку с гипермаркетами ближе к центру. И если бы не парочка незабываемых историй, я бы ни за что не вернулась сюда по доброй воле. Долго уговаривала семью составить мне компанию: никому не хотелось ехать неизвестно куда по известно каким дорогам. Пришлось пообещать родным и близким дом с привидением. 

Дом с привидением

Сто двенадцать лет на самой старой улице Балашова – когда-то Хопёрской, а ныне Советской – стоит купеческий особняк, охраняемый дракончиками на водосточных трубах. Сейчас здесь филиал краеведческого музея, известный также как дом с привидением. 

Говорят, хозяин этого дома, Евгений Михайлович Дьяков, очень любил крестьянских девушек и охотно пользовался правом первой брачной ночи, за что и был убит разгневанными мужьями на крыльце собственного дома в 1917 году. Сторожа рассказывают, что теперь, после полуночи, его дух возвращается сюда, топает, гремит крючками и скрипит половицами. Конечно, это легенда, и её происхождение сотрудники музея объясняют просто – деревянный дом рассыхается от времени. Но одна из ночных сторожей всё-таки уволилась.

На самом деле хозяин дома – личность загадочная. Краеведы не уверены даже, он ли изображён на этом портрете – фотография хранилась в семейном архиве без подписи. 

Доподлинно же известно, что Евгений Михайлович был купцом первой гильдии, торговал зерном и не оставил наследников, зато его двоюродный племянник был последним городским головой. По торговым делам Дьяков часто ездил в Москву и Петербург – видимо, этим поездкам его дом и обязан своим убранством. 

В столовой и коридоре сохранились французские бумажные обои с кленовыми листьями и цветами.

  

  

В гостиной и спальне – серебристый и малиновый штоф.

Во всех комнатах, кроме одной, потолки закрашены масляной краской, зато не тронуты расписные потолочные фризы – каждый со своим рисунком.

 

Ручки на входной двери и оконная фурнитура – тоже оригинальные.

 

  
Паркетный пол в разных комнатах в разном состоянии, лучше всего выглядит паркет с объёмным рисунком в кабинете Дьякова – сотрудницы музея отчищали его вручную, пока им не запретили прикасаться вообще к чему-либо.

Но главная гордость дома Дьякова – финские каминные изразцовые печи, сделанные на заводе «Або» в Турку. 

Печи «Або» можно увидеть в особняках Петербурга и Вильнюса – и в маленьком Балашове.

Розы, ананасы, кариатиды, тончайшая позолота – всего в доме четыре печи, оформленные в стиле неорококо.

 

     

Печи действовали до середины ХХ века – пока в Балашов не пришла цивилизация, а в дом купца Дьякова – центральное отопление. Зато при жизни его хозяина в особняке было электричество и водопровод. Ничего из коммуникаций и обстановки в доме не сохранилось – остальные раритеты начала XX века хранители музея собирали по всему городу: канделябры, зеркала, венские стулья, рояль фирмы «Беккер».

Единственный предмет мебели, который принадлежал семье Дьяковых – кресло Аркадия Дьякова, того самого городского головы.

И внутри, и снаружи дом нуждается в реставрации. Экспертная комиссия побывала здесь в начале двухтысячных, но на этом всё и закончилось – денег, как всегда, нет. Так что дом купца Дьякова до сих пор живёт в том времени, когда был построен – в начале XX века.

Дворянское гнездо

А вот другой местной достопримечательности повезло ещё меньше. Из Балашова мы поехали в село Пады: в 30 км от города есть ещё одно уникальное место – усадьба Нарышкиных. Дорогу в Пады отремонтировали лет пять назад, местами она даже неплохо сохранилась. И тут нас ждал сюрприз: оказывается, доступ к памятнику истории и культуры федерального значения закрыт, причём буквально – дорога упирается в ворота детского санатория «Пады». 

Усадьба находится на территории санатория, а приусадебный парк по периметру огорожен забором. Бабушка-вахтёрша пускать нас наотрез отказалась. «Приехали», - развёл руками муж. «Ну вот!» – возмутился ребёнок. К тому моменту мы проехали 270 км, так что уйти ни с чем я не могла.

Поэтому пришлось продираться через лес, проваливаясь в снег. Забор плавно превращается в сетку. Из-за ограды показалось одно из строений усадьбы.

Вид довольно призрачный, практически сказочный – усадьба напоминает замок спящей красавицы: густые заросли, заколоченные окна, застывшее время. 

Для полного сходства не хватает только рва с водой, зато внизу течёт Хопёр, и попасть в усадьбу можно со стороны реки вот по этой лестнице.

300 лет назад Пётр Первый подарил земли эти земли своему дяде Льву Нарышкину. С тех пор здесь жили шесть поколений этого знатного рода, на территории усадьбы было 43 строения – знаменитое нарышкинское барокко на берегу Хопра.

До нашего времени сохранилось десять сооружений, включая фрагменты каменной стены вокруг приусадебного парка. 

Самые крупные объекты – два особняка: светло-зелёный с мезонином и красный с башней – дом главы семьи.

 

 
Первый сохранился лучше, хотя разрушения видны невооружённым глазом.

 
Второй рушится на глазах: башня ещё стоит, но кирпичная стена, примыкающая к ней, осыпалась, просела крыша, отдельные элементы просто лежат на земле рядом с домом.

Но пока ещё здесь можно увидеть все приметы нарышкинского барокко: ярусность, разнородность структуры и декоративной отделки, двойственный масштаб – сочетание мощной вертикальной башни и миниатюрных узорных деталей. В этом стиле построены многие московские церкви – и усадьба, затерянная в балашовской глуши.
 

О Нарышкиных в селе помнят: они построили здесь больницу, церковь и церковно-приходскую школу – словом, несли культуру в массы. Больница и церковь не сохранились, а вот здание школы осталось – в нём не так давно открыли маленький храм.

 
А ещё в Падах действовала бесплатная библиотека имени Василия Львовича Нарышкина – в ней крестьяне учились читать и писать, здесь же можно было прочитать книги из трёх разделов: жития святых, научно-популярная литература и сказки. Посетителям наливали чай из огромного самовара, к чаю полагались бублики и сахар.

 
Обо всём этом мне рассказывала Мария Ивановна Доронина – учительница истории сельской школы, сама человек-легенда. Она собрала историю рода Нарышкиных по крупицам, а в конце 80-х годов прошлого века ей даже удалось достучаться до властей – тогда был подготовлен проект восстановления усадьбы. Но тут началась перестройка, стало не до реставрации, и вот уже больше двадцати лет время разрушает уникальное архитектурное сооружение. Тема усадьбы в Падах периодически всплывает в разговорах о развитии местного туризма, но, похоже, на данный момент это явление ещё более эфемерное, чем все балашовские легенды, вместе взятые.