Скала Киселева (г.Туапсе)

Все нормальные люди по выходным отсыпаются, и только мы с жменькой энтузиастов , встав в 4-30 утра, наматываем километры.
После чистенькой Абхазии и тех мест, где мы рыскали по выходным, неприятно поразила грязь туапсинского побережья. Давно мы с таким не сталкивались.
От дикого пляжа «Паук» города Туапсе около получаса бредем по хаосу валунов. Пицундские и крымские сосны смотрят свысока, цепляясь за голые скалы щупальцами корней. Некоторые корни стекают вниз застывшей лавой, обнимают скалы так страстно, словно хотят согреть каменное сердце гор.
Я шла и тихо брюзжала, что незачем было ума искать и ездить так далёко, чтоб спотыкаться об мусор. Но пройдя 2 км по камням мимо облачно цветущей розовой скумпии, мы увидели скалу Киселева, похожую на гигантский Наполеон , поставленный набок, и заулыбались.
Все- таки природа сильнее! Как людишки не гадят , а испортить красоту невозможно!

«Испекли мы каравай! Вот такой высоты! Вот такой ширины!»
В высоту «каравай» зашкаливал за 43 метра, а в ширину – 60м.
Скале досталось имя Киселева от художника , жившего здесь до революции . На его даче собирались легендарные личности. Максим Горький, Айвазовский, Серафимович. Скажи мне, кто твой друг…
Сам Киселев очень любил эти места и черпал в окрестностях мыса Кадош вдохновение для новых картин. Туапсинцы оказались так растроганы и так благодарны Александру Киселеву за популяризацию окрестных действительно уникальных ракурсов и самой трехгранной скалы, что увековечили имя художника.

 

На всем побережье больше нет места, где бы скалы так, повертевшись в чреве матушки-земли, взяли бы да и развернулись, как младенец в утробе матери.
Младенчик получился крепенький. Во всяком случае, за последние 100 лет , судя по картинам Киселева, от него не откололся ни кусочек. Хотя посещаемость данного места огромна.

Альпинист нашей группы деловито сообщил, что пошел на восхождение с последующим спуском на веревках с той стороны «Наполеона», где скала гладкая, как корж торта. За ним потянулись еще 2 экстремалки.. .
Честно говоря, я собиралась после утомительного пути по жаре расслабиться и покупаться. Поесть, в конце концов (накануне испекла тазик оладушек с ванилью и черносливом).
Но не тут- то было.
Наша своенравная дочь без слов повернулась и пошла тоже к скале. Мои робкие мамашкины возражения успехом не пользовались. Сначала я , обмирая, смотрела, как она карабкается по скале, похожая на маленькую муху. Потом, не утерпев, на каком-то родительском автомате полезла за ней в одном купальнике с фотоаппаратом наперевес.
Откровенно говоря, у меня и в мыслях не было покорять местные Монбланы. Но я до одури боялась, что она тоже начнет на веревках по отвесной скале спускаться.

 

Удивительно, но лезть по лезвию скалы оказалось не так страшно, как смотреть снизу…
Пока лезла, кипела негодованием на непокорную дочь, но вылезла и волшебным образом успокоилась.

Вся бухта, изгибаясь луком, лежала, как на ладони. Кое-где на зеленой глади воды пузырился белыми кружевами прибой. Там прямо к поверхности подходят «рифы» - подводные камни, бородатые от водорослей.
Ведь это то самое место, где снимался фильм «Бриллиантовая рука». Помните эпизод у «Черных камней», где Миронов идет по морю, аки Христос?
Самый популярный аттракцион этих мест – хождение «по воде».
Шуршали в траве ящерицы, зависали стрекозы. Бирюзовая вода внизу плескалась беззвучно и тяжело, как ртуть в стакане. В пятках холодело от высоты. Люди на пляже казались маленькими точками.

К счастью спуск на веревках оказался действительно занятием для профессионалов. Мы лишь смотрели, вцепившись ногтями в край скалы и вытянув по-страусиному шеи, как наш альпинист спускается по отвесной и гладкой, как стекло стенке.

 

Затем пошли спускаться на другую сторону скалы ( зря, что ли , лезли?).
А там пыльный, раскатанный чьими-то попами «каток». Градус даже не назову. Просто опускаешь ноги вниз, а руками цепляешься за корни деревьев, каждый раз говоря с легким ужасом: «Спасибо тебе , дерево, за то, что тут выросло. И тебе спасибо, и тебе».

Спустились, а там новая бухта со своим слоистым пляжем и гротами в скалах, метко кем-то названные Мышиными Норами.
Волны тихонечко шлепали о камни, вода, откатываясь, шуршала, как обертка конфеты…
Все это расслабляло, качало, убаюкивало. Вся суета была отрезана скалой, мы сидели за ее надежной спиной и молча улыбались.
Единственный рыбак , живущий, как Робинзон в пещере, так же молча угостил нас собственноручно -копченой рыбой.
Идти назад совершенно не хотелось. Хотелось сидеть на черных скалах, свесив ноги в море, и смотреть на маленьких крабов и на блики солнца на воде.
В общем, назад мы вернулись часа через 3, совершенно обгоревшие.
Решив, что еще вернемся сюда.