«Дворцов и замков свет…». Часть 1

Не знаю, о чём я думала, когда выбирала тур в Петербург. Выбрала почему-то «Дворцовое ожерелье», хотя больше люблю готику, чем классицизм и барокко, вместе взятые, и давно предпочитаю прогулки музеям. Дворцов было пять или шесть, не считая Эрмитажа и Петергофа, - и это за пять дней. Так что к концу поездки при словах экскурсовода «ну а ещё вы самостоятельно можете зайти в Монплезир (Марли, Китайский дворец, дворец Петра III…)» хотелось убежать, затеряться в дебрях парка, сесть на берегу чего-нибудь и бездумно смотреть на гладь воды, чтобы взгляд не цеплялся за многочисленные решётки, люстры, завитки и прочие интерьерные излишества. И только сейчас, окончательно отойдя от культурного шока, начинаю понимать, каким правильным может оказаться случайный выбор) 

«Дворцов и замков свет, дворцов и замков…» - так начинается «Стрельнинская элегия» Бродского, но применить эти слова можно ко всем загородным петербургским резиденциям русских царей. Каждая из них излучает особенный свет и хранит дух времени, а также воспоминания о тех, кто здесь жил. В Павловск мы приезжаем после дождя: дворец возвышается на фоне туч и дробится на детали в лужах.
 

    

В Египетском вестибюле туристов встречают суровые фигуры – на самом деле это всего лишь 12 месяцев года, но нужное настроение они создают сразу.

 

Павловский дворец – это поздний классицизм, воинствующий ампир. В мужской половине дворца – покоях Павла I – всё сдержанно и строго, везде военная символика. Как известно, к этой стороне жизни император был особенно неравнодушен.

 

Даже у вполне мирных кресел в Греческом зале – клювы и когти.

     
Один из залов так и называется – зал войны.

 

     

   
Симметрично ему расположен зал мира – всё то же самое, только в оформлении вместо мечей и копий – цветы и лиры. Здесь начинается женская половина – покои императрицы Марии Фёдоровны, в девичестве – принцессы Вюртембергской. Собственно, она и была настоящей хозяйкой дворца, долго жила здесь при жизни и после смерти Павла I. В этих залах всё гораздо нежнее и изысканнее: французские малиновые гобелены, цветы, фарфор.

 

     

На круглом фарфоровом столике в будуаре – изображение дворца – так он выглядел в конце XVIII века, когда его перестроил архитектор Чарльз Камерон. Пол в будуаре - тоже произведение искусства.
 

В картинной галерее – голландцы и фламандцы – как раз их работы я не успела посмотреть в Эрмитаже.
 

     

В Кавалерском зале – вереница античных мраморных скульптур. Две самые больших статуи сотрудницы музея просто не смогли демонтировать и спрятать во время войны, поэтому они пострадали больше всего – «Римлянин в тоге» потерял руку и потемнел от огня.

 

    
   
Во время войны Павловск был занят фашистами, дворец лежал в руинах, и то, что мы видим сейчас – результат долгой и кропотливой реставрации. Мраморных львов на лестнице собрали буквально по кусочкам.

Лестница ведёт в знаменитый Павловский парк – чудо ландшафтного искусства, объект всемирного наследия ЮНЕСКО и т.д. На всё это нам даётся 15 минут – в тот же день у нас запланировано ещё Царское Cело, - так что вниз я спускаюсь бегом. И всё-таки это были минуты чистого счастья)

Утренний парк после дождя – воплощение живой красоты, и, в противовес дворцу, здесь всё естественно и непринуждённо – он создан по образцу английского пейзажного парка, с учётом особенностей рельефа, без лишней симметрии и строгости.
 

    

Павловские дубы уже роняют пожелтевшую листву, кое-где светятся гроздья рябин и цветы шиповника. 
 

  

А в остальном плавно перетекают друг в друга все оттенки зелёного, вокруг ни души, полная тишина.

 

А стоит свернуть в таинственную аллею – и с еловых веток вместе с каплями дождя посыплются щеглы и синицы.

И напоследок – Павловский вокзал: когда-то здесь выступал Иоганн Штраус, а первая российская железная дорога вела из Павловска в Царское Село, куда вслед за ней отправимся и мы.