Романтический уик-энд в Париже

Не верьте мифам — они все врут, слушайте лишь свое сердце.

Как известно, лучшее средство от нелюбви с первого взгляда — посмотреть внимательно второй.
Для своего второго свидания я выбрала самое романтическое время — апрель. Когда все кругом расцветает и утопает в зелени! А воздух, воздух наполнен нежным благоуханием первоцветов, сдерживаемой чувственностью и стыдливым предчувствием чего-то нового, несказанно сладкого…

На мне было простое платье с тонким ремешком вокруг талии, и Он меня захотел… Он заключил меня в свои объятия и накрыл любовной волной. Все в Нем казалось новым, иным, поразительным и в то же время цельным. Это было так сладостно — иметь Его перед глазами и ничего о Нем не знать.

А потом мы гуляли по Его улицам и площадям, по набережным Сены в обрамлении старых каменных парапетов. И я не в силах была отвести глаз от ее течения. Среди домов, беспорядочно расползавшихся во все стороны, река раздваивалась, мосты по обе стороны исторического центра превращались в нити.

Мы замирали от восхищения на самом красивом, романтичном и фотографируемом мосту Александра III.

А затем шли через площадь Согласия, где высился Луксорский обелиск, в сад Тюильри. Глядя на прекрасные, торжественные здания Лувра, я понимала, что здесь, в Париже, вечность несет в себе вдохновляющую слаженность и утонченность.

Мы поднимались на крышу Нотр Дам и, утомленные тяжелым подъемом, с восторгом взирали на расстилавшиеся внизу улицы, мосты, площади, трубы, шпили и колокольни. Париж лежал перед нами, и мы жаждали обладать им, как обладают химеры, неотъемлемые атрибуты всех панорамных снимков города с высоты собора.

Нашим любимым местом прогулок стал Монмартр.

Мы бродили по его сказочным улочкам, повинуясь тайным знакам, рожденным мерцанием окна в глубине тесной улицы или фразой, случайно оброненной прохожим… В лабиринте его извилистых улиц мы терялись, но не искали друг друга, твердо зная, что обязательно встретимся где-нибудь на террасе кафе или в облюбованном кошками дворике.

На площади Тертр мы ели улиток и запивали их белым вином. Под незатейливый аккомпанемент уличных музыкантов Он рассказывал мне свои истории, я слушала Его и улыбалась. Во всем была такая жизнь! Он был — жизнь!

А потом мы сидели на лужайке перед Сакре Кёр, и я не могла наглядеться на Него. Он был бездонно глубок и изменчив, как океан. Детски ясен в часы утра и охвачен пожаром в часы заката.

После мы снова спускались к Сене и гуляли по набережной,

любовались архитектурой министерств на Кэ д’Орсе, и спустя время оказывались на Елисейских полях, в мистической стране с прекрасным полем, куда после всех жизненных испытаний попадает бессмертная душа, и где нет боли, переживаний и страха.
Три главных здания столицы — Опера в центре, Собор Парижской богоматери на востоке и Триумфальная арка на западе — были бессменными ориентирами наших маршрутов.

Наша близость длилась недолго, но была яркой и незабываемой. Я подарила Ему свою любовь, а Он вдохнул в меня новую жизнь.
Когда я уезжала, Он плакал.

— Мне кажется, я люблю Тебя, — прошептала я.
 — Но будешь ли Ты любить все мои стороны? — ответил Он.
 — Что Ты имеешь в виду? — спросила я.
 — Будешь ли Ты любить меня, несмотря на то, что я сделаю или не сделаю, кем стану или кем не стану?
 — Как это? — не поняла я.
 — Открой свое сердце всему сущему, всей жизни, всем переживаниям и себе самой, и тогда Ты, действительно, полюбишь.

Я ничего не ответила.
Сидя в самолете, я чувствовала, что Он не будет единственным. Но знала наверняка, что мое сердце навсегда отдано тому, имя которому — Париж!